Светлой памяти Анны Юрканской, 2009

Её светлой памяти

 


Републикация 22.01.2019 страницы http://annamystar.narod.ru/AnnaMyStar_Farewell.html (К 10-летию Прощания)

 

Соприкоснуться…

Не буду здесь перечислять звания и награды, которые есть у Анны Яковлевны Юрканской. Когда читаешь поэта, отклик пробуждают не звания, а стихи. 🙂

Говорят стихи каждому о своём. Для меня стихи Юрканской звучат целым хором голосов, удивительно разных, а самый манящий из них — и вовсе поёт. О творчестве, о второй и третьей молодости, настигающей вдруг в осеннюю пору, словно тёплый дождь летом. Одна из первых её книг — «Цвета радуги» — явилась ко мне в яркий, поворотный момент жизни и умножила моё счастье! Самое молодое и несбыточное счастье: открытие в себе новых возможностей.

 

* * *
Не пойму я, что со мною сталось?
Я наивною была и осталась.

Или смолоду глаза были тусклы?
Или к старости острей стали чувства?

Я и прежде все слова эти знала,
Отчего же я стихов не писала?

Разве в юности душа не болела?
Разве сердце от счастья не пело?

Иль бумагу придумали поздно?
Или ночи не так были звёздны?

Как случилось, что юность пропала,
Словно буква из литеры выпала??
А сейчас я как в песню упала
И слова все до донышка выпила.

 

* * *
Какою мерою измерить
Скитания души моей?
Пути её нельзя проверить,
На карте нет таких путей.

Она вне всяких измерений,
Вне времени — свободно мчит.
На пиках счастья иль мучений
Она, незримая, кричит!

Она бежит или летает,
Пронзая время кривизну.
Но неизменно возвращает
Ко мне свой странствующий дух.

И притаившись, как мальчишка,
Мол, я из дома ни на шаг,
Ночами, тихонько, как мышка,
Сбегает в странствия душа.

Я не перечу ей. Кто знает,
Такие, может, есть края,
В которых молодость черпает
Скиталица, душа моя?!

 


Как поклонница таланта, чтобы выразить свою благодарность, стала с согласия Анны Яковлевны размещать её произведения в Интернете. А теперь в Интернете уже много адресов, по которым можно найти её творчество и отклики на него, от множества людей.

Прекрасно и естественно, что люди откликаются. Стихи и песни Юрканской подкупающе человечны. Это — искреннее, неподдельное. Для неё действительно каждый человек — бесценный мир.

Открытка-плейкаст на стихи Анны Юрканской от поклонников творчества

http://www.playcast.ru/playcasts/view.php?card=766013&code=9a12f9e17865cfb56f1c4692fd3d2e0b83a7a9b4

 

* * *
Я чудо человеческих общений
Ценю превыше всяких благ.
Живое слово, будто белый флаг,
И недругам приносит примиренье.

Как музыка из звуков состоит,
Как состоят букеты из цветов,
Так речь, что состоит из добрых слов,
Ум напоит и сердце оживит.

И нет очаровательней мгновений,
Когда живут беседы меж друзей.
Ведь чудо человеческих общений,
Живой родник духовных откровений,
Всех благ ценней!

* * *
Масса — это могучее.
Может, даже великое.
Тяжёлое и тягучее,
Но, в общем, что-то безликое.

Множество, масса, месиво…
Но вода не бывает без капель.
Гора ничего бы не весила,
Если б не каждый камень.

А люди разбиты на классы,
Как стадо в хозяйской наличности.
Я человеческой массы
Не признаю без личностей.

Человек с человеком связан,
Как в поле с колосом колос.
Но каждый имеет свой разум.
И каждый имеет свой голос.

 


Её поэтическое «я», да и сама она, актриса и поэт Анна Яковлевна Рубина-Юрканская, потрясающе открыты навстречу жизни. Они — обе 🙂 — окрыляют своим талантом жить, любить, верить, негодовать, надеяться, преодолевать. Они невероятно сильны… и пронзительно беззащитны, одновременно.

 

* * *
Ты думаешь, цветы не спят?
Спят. Только стоя. Что им снится?
Сомкнувши лепестки-ресницы,
О чём загадочно молчат?

И, засыпая каждый вечер,
Всегда спокойны и чисты,
Людской не знают суеты,
Грехи не давят им на плечи.

Какие к ним приходят сны?
И мучают ли их заботы?
У них прекрасная работа —
Цвести до осени с весны.

А может быть, они святы?
Земля им — рай обетованный?!
Среди людских тревог так странны
В своём спокойствии цветы!

Но безмятежности черты
Бывают иногда обманны…

 

* * *
Ни тернии, ни лавровы венки —
Меня вовек ничто не увенчает.
Мне в радость будет, если повстречает
Моя рука хоть тень твоей руки.

Мне будет в радость, если фонари
Вдруг отразят плечо на мостовой.
Не торопись. Хоть чуточку постой,
Но только ничего не говори.

 

* * *
От глаз твоих мерцанье зыбкое,
Как свет звезды, в меня пролившийся.
И светит мне твоя улыбка,
Как месяц только народившийся.

И пусть на тени от деревьев
Мне невозможно опереться,
В груди, как соловей без перьев,
Поёт и бьётся моё сердце.

И кружится земля от счастья,
Что увидала появившийся
Росток любви животворящий,
От звёзд и месяца родившийся.

 

 

«Два сердца» (Авторская песня)

В бокале светится весёлое вино
Пурпурным цветом спелого граната.
Оно одно сегодня виновато,
Что сердце безоглядно влюблено.

И вспыхнули печальные глаза,
И падала, как будто в тёмный омут,
В его зрачки, в которых звёзды тонут,
Её очей лучистых бирюза.

Два цвета: чёрный с голубым огнём —
Смешались в этом омуте опасном.
И в хрустале плескались в цвете красном
Два сердца, опьянённые вином.

Два сердца улететь стремились ввысь,
В любовь поверив, как в предназначенье,
И в то, что даже краткое мгновенье
Бывает иногда длиною в жизнь.

Дуэт Светловых исполняет романс на стихи Анны Юрканской «Два сердца», музыка Сергея Светлова
(Москва, ЦДКЖ, 12.11.2006)


Хрупкость взаимопонимания. Летучесть, но и ослепительность счастья. Незалечимые муки потерь и утрат. От потаённых, личных — и до эпических трагедий страны, народа.

 

Песня о войне. «Утраты»

Утраты, утраты, утраты…
Россия военная стонет.
Солдаты, солдаты, солдаты
На танках, пешком и на конях!

Мальчишки, мальчишки, мальчишки
В шинелишках тяжко шагали.
Им книжки бы, книжки бы, книжки…
Они и девчат не ласкали!

Девчата, девчата, девчата…
Зенитчицы и медсестрицы.
Мечтали о свадьбах когда-то.
Венчали их пули с землицей!

Землица, землица, землица,
Политая русской слезою!
Ни рожь не растёт, ни пшеница,
Война по ней бродит с косою!

Утраты, утраты, утраты…
Россия запомнит навеки,
Как гибли на поле солдаты,
Как поле пахали калеки.

Из этого долгого ада
Война возвратила немногих.
Ах, больше не надо, не надо
Смертей на военных дорогах!

Дороги… Дороги… Дороги…
Солдаты… Солдаты… Солдаты…
Утраты… Утраты… Утраты…
Утраты…

 

Из цикла «Без тебя». Вдовам России

Снег идёт, снег.
Тихо, пусто и сыро.
Нет тебя, нет.
Но до мельчайших черт
Память всё сохранила.

Первый неверный снег
Тает, земли коснувшись.
Нет тебя, нет.
И не приходит рассвет,
Видно, ещё не проснувшись.

Зябко, сыро, темно.
Холодно. И не спится.
Может, в моё окно
Поздно, но всё равно
Тихо рассвет постучится?!

Нет! К одиночеству он
Не любит являться в гости.
Может, короткий сон,
Радугой освещён,
К свету проложит мостик?

Но не приходит сон,
Да и рассвет не приходит.
Глотку сковал бетон,
Да так, что тяжёлый стон
Выхода не находит.



Ноты песни «Утраты», музыка Валерия Зеленского, поёт Ольга Брус
(Концерт из произведений Анны Юрканской в Тверской городской библиотеке им. А. И. Герцена, 2006)




Сначала была война

«Я не знаю, как стреляли
На войне,
Но я знаю, что стреляли
Там по мне.
И по мне, и по тебе,
И по нему.
Только как остались живы —
Не пойму.
Искалечили, изранили
Сполна.
Колесом по мне проехала
Война…»

Девчонкой она все годы войны проработала в родной Москве на военном заводе — делала снаряды, взбираясь на деревянный ящик, чтобы дотянуться до станка.

Последний год войны — он же стал первым учебным годом в Театральной студии Ю.А.Завадского. Она поступила, чтобы не_упустить шанс, ведь следующий набор был бы только через четыре года. Каким-то чудом на заводе удалось перевестись из цеха на склад, чтобы работать только в ночные смены. Но — работа каждую ночь, учёба каждый день. Спала она, по её рассказам, буквально на улице, на ходу, в те часы, когда пешком одолевала дорогу между заводом и Студией, Студией и заводом.

Опять же как чудом, она не попала ни разу под колёса, не свернула себе шею на мостках и переходах. Оставалась цела и невредима. С работой на складе как-то справлялась: обязанности там были «механические» — выдавать и принимать инструмент. А вот на учёбу сил, конечно, не было, и настолько, что её собрались отчислить «за профнепригодность»! Пришлось рассказать всё. К счастью, приближалась весна и Победа, было понятно, что скоро Аню с завода отпустят, и ей разрешили остаться в числе студентов. Когда пришла пора экзаменов, её, как бы «закрыв глаза», перевели на второй курс. А там уже — началась учёба в полную силу и «обычная» жизнь.

Мда… Вкус той жизни вряд ли был обычным. В те первые годы после Победы.

 

Какой вам представляется Победа?

Какой вам представляется Победа?
Усталой женщиной со взглядом строгим,
Которая, все горести изведав,
Прошла войны тяжёлые дороги?

Такой вы представляете Победу?
Я вижу её в образе ином:
Не женщиной, прошедшей через беды,
А девочкою в платье голубом.

Весёлою, в веночке из ромашек,
В глазах смеются синие цветы.
Такою беззащитной в веке нашем
Стоит Победа. Солнце с высоты

Целует её розовую кожу.
Она готова этот мир любить.
И будущее кажется дороже,
И есть за что бороться, что хранить.

Такой мне представляется Победа.

 

Жизнь Первая

Окончив Студию, юная актриса не стала пробовать силы в Москве, а решительно выбрала Калининградский драматический театр. И не ошиблась. Уйма работы, выигрышные роли, громкий успех, большое творческое удовлетворение. Вскоре её театру удалось «заманить» к себе из средней полосы России прекрасного режиссёра, гения отечественной сцены — Зиновия Корогодского. Таким образом, Юрканской посчастливилось поработать и с «самим» Корогодским. (Тогда он ещё не был «самим», он стал им позже, уже в Ленинграде.) Работы Корогодского упрочили известность театра в стране, на спектакли приезжали из других городов. Молодой актрисе играть ведущие роли в таком художественном организме — казалось бы, совсем счастливая актёрская судьба?!

Из ролей Анны Юрканской в Калининградском драматическом театре, начало 1950-х гг.


Но вдруг всему этому пришёл конец. Беспощадный. — Болезнь спины, невозможность выполнять мизансцены, уход из театра в… никуда!

Она переехала обратно в Москву, поступила на работу в аппарат Союза композиторов… и медленно, неотвратимо чахла. Ноги переставали ходить, затем — и стоять. Врачи не знали, что посоветовать. Наконец, один профессор, крупное медицинское светило, высказал следующий «приговор»:
— Вам необходимо вернуться на сцену. От ходьбы по сцене Ваши силы восстановятся.
— «Вернуться на сцену»!.. я даже стоять не могу, что же я буду делать на сцене?.. кто меня возьмёт?..
— Другого выхода у Вас, поймите, нет.

…Лёжа дома пластом после убийственной консультации, она с трудом снимает трубку зазвонившего телефона. Говорит знакомый артист:
— Анька, выручай, у нас концертная бригада для поездки по Московской области, актриса заболела, а другие все заняты, спаси нас!
— Как ты себе это представляешь?!
— Анечка, ты только согласись. Мы тебя на руках вынесем из дома в машину, очень просто! И на сцену вынесем на руках, поставим у рояля. Ты на него обопрёшься, и тогда мы откроем занавес. А когда закончишь читать, мы занавес закроем и опять унесём тебя на руках. Спасай, без актрисы прогорим!!

Они сделали всё как обещали. На руках вынесли из дома, на руках — на сцену. И рояль, у которого её «установили», действительно очень выручил, помог не упасть во время чтения. Но, закончив и услышав горячие аплодисменты, она вдруг почувствовала, что ноги слушаются… и дошла до кулис самостоятельно!..

Жизнь Вторая

С того поистине чудесного «воскрешения» началась вторая жизнь Анны Юрканской — жизнь актрисы литературно-чтецкого отделения Московской филармонии!..


Юрканская выступала и с сольными концертами, и в паре — например, с певицами. Изъездила всю страну. И попадала в аварии на самолётах. И с дважды ломанной врачами ногой в гипсе, в разгар зимы, в чьём-то пальто поверх своего платьица (потому что слегла в местную больницу ещё летом) улетала с острова Сахалин в Москву… где врачи переломали злосчастную ногу ещё один раз!.. И вообще, каких только трагикомедий не стряслось с этой миниатюрной хрупкой женщиной за несколько десятилетий её второй артистической жизни!.. Но житейские передряги оставались лишь фоном, а в творчестве этот период стал таким же счастливым, как калининградский: ярким, насыщенным, богатым на удачи.

А дома? Дома нежный и заботливый муж Аркадий Юрканский встречал свою ненаглядную Анечку из очередной поездки. И Анечка бросалась читать кипу вырезок из журналов, которые он ей приготовил, подбирая репертуар для её театрализованных чтений. Произведения высокой литературной пробы!.. Каждый чтецкий спектакль Юрканской изумлял зрителей оригинальным, неожиданным репертуаром.

Потом шквал её болезней, и — резко — смерть мужа, и снова шквал её болезней. И снова она выжила.

Жизнь Третья

…Почти шестидесятилетняя актриса стоит на берегу Чёрного моря, слушает плеск волн. Думает, наверное, о невозможном прошлом и возможном будущем. Вдруг приходят в голову какие-то зарифмованные строки. Незнакомые! Непонятно, чьи! Но красивые и с настроением. Кинулась к себе в гостиничный номер, торопливо записала. Перечитав, осознала, что это стихи. И что их автор — она сама, Анна Юрканская.

 

«У моря». Элегия

Так томно, милое, так странно
Ты плещешься у ног, ласкаясь.
Как бы зализываешь раны,
В их причинении раскаясь.
А я стою, как неживая,
Как призрак из далёкой сказки,
Не понимая, не прощая,
Не принимая этой ласки.
И ухожу во мрак туманный,
И уношу осколок боли.
Остался чайки крик гортанный
Да на ладонях привкус соли.

 

Спрошенные по телефону друзья, профессионалы в литературе, сказали, что стихотворение вполне ничего себе, настоящее, не графоманское.

И вот так Анна Юрканская вступила в свою третью жизнь — жизнь поэта!..


…что мне Господь авансом одолжил

Стихи хлынули фонтанами, замучили её, не давая минуты покоя. Повсюду с тетрадью и авторучкой, ежечасно бросая любые дела и утыкаясь записывать очередную накатившую волну. 🙂 Очень чисто заполненные крупным почерком толстенные общие тетради, одна за другой, почти без помарок, единым духом!..

После того как в этой третьей жизни прошло около десяти лет за беспрерывным, отчаянным писанием «в стол», — пробил некий ЧАС. Вокруг Анны, опять как чудом, стали собираться многочисленные молодые друзья, поклонники таланта. Толчок этому дал всего лишь один человек, в то время тоже совсем молодой, но уже нашедший свой путь как народный лекарь и духовный наставник (абсолютно не знаю, какого религиозного направления). Зовут его Евгений, для Юрканской — «Женечка». Он пришёл лечить Анне Яковлевне ногу и увидел стихи. Полюбил их сразу и на всю жизнь. Стал читать перед своей аудиторией на занятиях — и пошло-поехало!..

Стихи переписывались сначала от руки, читались знакомым, которые переписывали их для себя и давали своим знакомым, и так далее.


Книги

…Однажды эти молодые друзья, пересчитав самих себя поголовно, решили, что если пустить шапку по кругу, то собранных денег хватит уже на издание книги. В самой дешёвой типографии, но всё-таки!..

Денег, однако, не хватило бы… однако молодёжная заводила Елена Соловьёва ухитрилась найти, представьте, спонсора в подмосковном военном городке тех, советских лет! 🙂

Теперь зачастую, любуясь красивыми цветными обложками более поздних книг Анны Яковлевны, Елена Соловьёва рассказывает, с грандиозным юмором, как в той дешёвой типографии не было возможности сброшюровать первую книгу целиком, и пришлось издать «Бумажный кораблик»… в двух томах! то есть — в двух тонюсеньких мягких тетрадочках, каждую из которых «на честном слове» держала одна скрепка, представляете?

Анна Юрканская актриса и поэт _коллаж Эхо

 

Такой вот — необыкновенный, невероятный, но последовательный — творческий и жизненный путь.


Почитатели

Много необычного можно рассказать и о поклонниках из разных городов России: и как люди приходили, и что они делали ради обожаемой Анны Яковлевны…

В гимназии города Йошкар-Ола творчество Юрканской включено в программу по литературе, в школьном музее расположены рядом «Уголок А.С. Пушкина» и «Уголок А.Я. Юрканской», ученики забрасывали поэта удивительными и трогательными письмами и на собранные всей школой деньги специально приезжали на её концерт в Москву (после концерта сразу на поезд домой, т.е. приезжали так издалека ради лишь нескольких часов!)

Да и не только коллективные поклонники, а и «волки-одиночки», такие как я, пережили ради своей «богини» немало приключенческих сюжетов. Например, в сильнейший снежный буран, когда ветер практически сбивал с ног, перевезти её книги в другой город, и т.д. и т.п.

 

 

С марта 2009 года Анны Яковлевны больше нет с нами.

«Теперь звезда ваша Анна будет сиять вам на небе», — написала одна из моих хороших знакомых.

 

 
 

О будущем прощании

А вдруг мне стукнет девяносто лет?!
(Неужто доживу до этой даты?)
Тогда я соберу на свой банкет
Друзей любимых нынче и когда-то.
 
Друзей, кто рядом шёл со мной всегда,
И тех друзей, уехавших далёко, —
Всех, кто был другом в трудные года
И кто не дожил до такого срока.
 
Я соберу живых и неживых.
Всем хватит места в тесной комнатушке;
И прочитаю свой последний стих,
И каждому «люблю» скажу на ушко.
 
Я устелю цветами чистый пол,
Вином фужеры до краёв наполню,
И сердце положу на ветхий стол,
И благодарностью своей заполню
 
Все щели в светлой комнате моей,
Весь воздух, всё пространство, каждый атом,
Чтобы друзьям дышалось веселей
Моей любовью пред моим закатом.
 
А если не удастся мне прожить
Так долго (сам Господь назначит дату),
Тогда друзья сумеют навестить
Меня ещё мечтающей, крылатой.
 
Мы сядем вместе за красивый стол.
Нас больше, чем в годах грядущих, дальних.
И стол не будет беден или гол,
Не будет лиц беспомощных, печальных.
 
Мы выпьем за ушедшие года,
За прожитые радости, печали.
И за грядущие года, чтоб никогда
Нас в рухлядь старую не превращали.
 
Нам нужно ровно столько лет прожить
И очутиться на краю могилы,
Когда уж нечем будет дорожить,
Когда угаснет ум, исчезнут силы.
 
Но коль прожить случится много лет,
О Боже, дай мне сил для расставанья,
Чтобы созвать друзей на свой банкет,
Стереть с усталых лиц печальный след
И всем сказать «спасибо» на прощанье.



Каштаны погасили свечи.
Увяли пышные сады.
Природы первозданной вечер
Украсят сладкие плоды.

Всё, что цвело, теперь созрело,
Дождавшись благостной поры.
Земли распахнутое тело
Приносит осенью дары.

Но ночь-зима походкой смелой
Уже к нам движется навстречу.
И тихо стелет саван белый,
Когда каштаны гасят свечи.


 


Оглянуться…

Пусть это будет такая мемориальная страничка, обозначающая веху, разделившую «до» и «после» в Бытии поэзии Анны Юрканской.

Итак, что было «до»? Большая, насыщенная, драматичная жизнь. Напитавшая её будущую крылатую поэзию. Вместившая фактически три отдельные судьбы. Как бы единым стержнем всей триады судеб — светящаяся доброта, женственность и нежность сквозь страдание, мощная воля к жизни, но и бесстрашие духа, философичность.

 

* * *
Тишина — это ночь без шороха.
Тишина — это ночь без звона.
У меня не хватает пороха
Взорвать тишину своим стоном.

У меня не хватает пороха
Заскрипеть кроватью больничной.
Я лежу под одеяльным ворохом
И шепчу: «Всё идёт отлично.

Всё отлично. Прорвёмся. Вылезем.
Не такое ещё проходили.»
Небосвод облаками вылизан
И сверкает, как блюдо — без пыли.

И светлеет звездой обласканный
На небе лимончик диска,
Такой свеженький, такой ясненький,
Хоть клади его в чай индийский.

Ночь — заботливая подёнщица,
Дотяни меня до рассвета.
Я лежу. Не кричится. Не ропщется.
Всё проходит. Пройдёт и это.

 

 

* * *
Рассуждать о броске
В неизвестное может,
Кто на новом витке
Своего подсознанья.
Кого высь не страшит,
Кого совесть не гложет,
Кто в других измереньях
Постиг Мирозданье.

 

* * *
Не надо говорить высокие слова.
Пусть слово не уходит в звук,
Пусть в горле прорастает, как трава,
Касаясь нежно губ и рук.

Не надо говорить высокие слова.
Их, словно морзе, выбивает пульс.
Ты к сердцу прикоснись едва-едва
И ощути их горький вкус.

 

 

* * *
Не удивляйся, если вдруг
Полюбит враг, изменит друг.

Не удивляйся тьме потерь.
В победы лёгкие не верь.

Не верь могуществу монет,
В них истины последней нет.

Не верь коварному уму,
Верь только сердцу своему.

И удивляйся силе той,
Что делает тебя живой.

 

 

Что осталось? Конечно, творчество. В изданных двенадцати книгах самой Юрканской и в сборниках, где она участвовала наряду с другими поэтами. И на кассетах и дисках, где записал её песни и романсы Сергей Светлов, на свою музыку. И в книгах и дисках тверского композитора Валерия Зеленского, который исполняет свои песни на её стихи с женским вокальным ансамблем «Лира».

Будут выходить и новые книги стихов Юрканской! Ведь автор совместно с сестрой Ольгой Яковлевной Шмелевой — своей вернейшей помощницей, литературным редактором-составителем, — почти полностью успели подготовить к изданию ещё две книги.

Будут устраиваться концерты из её стихов и песен.
22 апреля 2009 г. — сорок дней. Состоялся Вечер памяти Анны Юрканской в Голубой гостиной Центрального дома актёра, что на Старом Арбате в Москве…

И, конечно, будет расти количество посетителей страницы Юрканской на поэтическом портале Стихи.Ру http://www.stihi.ru/avtor/annamystar, где за первые три года (т. е. при жизни автора) побывало 11500 читателей.

Поэзии, творчеству — жить.


…Чтобы идти, дойти и возвратиться

 

Перед началом

На столе передо мною белый лист.
Он пустой, и потому невинно чист.
Есть параметры длины и ширины,
Но ещё нет высоты и глубины.

Он бездумен, он бездушен, этот лист.
Равнодушен, потому что пуст и чист.

Но лишь только будут брошены слова
В грядки строчек, и проявятся едва
Щедро смоченные горечью ростки,
Лист застонет, захлебнётся от тоски,

Или болью, или смехом изойдёт,
От любови затрепещет, расцветёт,
Доброте научит, в тайны посвятит,
Заколдует, от недугов защитит…

И рождаются громки или тихи,
Как стихия, неожиданно стихи.

Коль слова не сорняками удались,
Необъятным и весомым станет лист.
Многогранным, как кристаллы на свету,
Обретёт он глубину и высоту.

А без слов он необъёмен, пуст и чист,
Этот тонкий, равнодушный, белый лист.

 

 

* * *
О Полинезия! Волшебница и жрица!
Гоген, влюблённый в шёлковую кожу,
На ночь полинезийскую похожую,
Смотрел на черноокую царицу.

От неги изнывало его сердце.
Из красок солнца он творил ей тело.
Она глазами томными глядела
И жгла его, а он не мог согреться.

Гогену нравились оливковые лица,
Он был влюблён в шальной дикарский норов
И не боялся, что взорвётся порох,
Хоть факел шёл через зрачки царицы.

Он был захвачен чернооким пленом.
Он жил страстями и трудом гигантским.
На грубый холст ложившиеся краски
Его навеки сделали Гогеном.

Его сделали Гогеном КРАСКИ.
Её сделали Анной Юрканской СЛОВА. И остались с нами, нынешними и будущими.


А в памяти счастливцев, кому судьба подарила реальные встречи, будет жить и автор стихов — лично Вы, «богиня наша», Анна Яковлевна!
Воздушный, лёгкий, светлый человек.
Многогранный талант и труженик.
Незабываемая красавица-женщина с бездонными глазами, грациозными ножками, израненным сердцем, всеобъемлющей душой.

 

* * *
Я ежедневно выхожу из дома,
Как будто вылупляюсь из яйца,
И в мир вхожу опасный, незнакомый.
Он катит на меня железным комом
И тормозит у самого лица.

Какое счастье, что не раздавил,
Что сердце не убил, оставил биться.
Что плёнку глаз моих не засветил!
Но сколько нужно мужества и сил,
Чтобы идти, дойти и возвратиться.


Спасибо, Звезда моя Анна… Возвращайтесь часто!..


Лера_Сейгина
12-22 апреля 2009 г. и 22 января 2019 г., Москва

На карту сайта «Звезда моя, Анна!»
https://samsebemir.ru/zvezda-moja/

Один комментарий к “Её светлой памяти”

Добавить комментарий